Ты помнишь, кто-то в небе читал скрижали? Миры не создают, а почти рожают, или вот так вот считывают с небес. А мы с тобой не слушали, а бежали, как были: босиком и в одной пижаме, чтоб хоть до сотворенья остаться здесь.
В телерекламе треплются об избитом, устройство мира слито с устройством быта, хоть Бог и создал кофе, матан и джаз. И тысячи сражаются за избыток, идут навстречу дню по бетонным плитам, расходятся по лифтам и этажам. И тысячи рождаются в понедельник, на новом континенте – как в новом теле… законов кармы, впрочем, не отменив.
Молчание оставит следы на теле, молчание зимой удлиняет тени, молчание заменит земной магнит.
И дни идут от душа до барных стоек, от сотворенья мира ко взятью Трои; снег падает на фривольный светофор… Мой милый, это всё ничего не стоит, когда не ощущаешь – и всем собою – что каждый день красив, как исландский фьорд.
От тишины так склеиваются губы; и солнце снова в стёкла, и день на убыль, и снежные ветра по окну шуршат, как мысли расползаются из скорлупки. Вот Bird and Dizzy снова достали трубы и можно только слушать и не дышать.

@темы: de un aliento como el viento