Нельзя сказать, что у Алисы был Кот - это как заявить, что у крыльев есть птица, или что ветер качает вереск только по понедельникам. Но у Кота была Алиса, этого было достаточно обоим для того, чтобы иногда писать стихи, а Коту для того, чтобы называть её «моя девочка». Еще у Кота была улыбка и мысли, завёрнутые в конфетные фантики. Фантики шуршали, мысли иногда выбирались наружу и их находили городские сумасшедшие, которые живут в Каждом. Каждый был маленьким городом у моря, а в море плавал Кораблик, считавший Алису кошкой, потому что в детстве ему рассказали, что все, кто не оставляет следов на воде – это кошки. Алиса не оставляла следов и мерила небо своей звездой. Звезда светила тёплым абрикосовым светом и по ночам уходила спать в маяк, в котором жили все трое, и возле которого плавал Кораблик. Кораблик был влюблён в море, а море знало это, поэтому нежно шумело и обнимало его волнами.
Иногда Алиса лежала на палубе и смотрела в море, пытаясь отделить волны от нежности. Однажды Кот сказал, что в немецком языке глагол «sein» означает и «быть», и «принадлежать», после чего девочка начала ловить волны и пытаться приручить их сахаром, как лошадей, но сахар растворялся в солёной воде, волны упрямо отказывались признавать за собой знание немецкого языка, а Алиса вдруг поняла, что гораздо больше любит выпускать кого-нибудь из клеток, на что Кот заметил, что лучше всего в таком случае выпускать стихи. Из грудной клетки.
Кораблик считал, что вода слишком далеко от волн, а сахар в кубиках на дне превращается в песок. Он любил слушать песню ветра и знал, что туман над морем по утрам – это на самом деле дым кальяна Гусеницы из другой сказки. Каждый апрель Алиса и Кот шепотом рассказывали эту сказку по вечерам, Кораблик слушал и тихо скрипел палубой от удовольствия. Море знало про этих троих всю правду, и грустно шумело в такт.
В маяке не было электричества – а значит, не было и телефона с номером 212-85-06, лампочек накаливания и компьютера. Зато была клавиатура, она была частью старого расстроенного рояля, на котором не играл никто, кроме ветра у всех в голове. Алиса однажды попробовала сыграть музыку серебряных спиц, но у неё почему-то не вышло. Кот ехидно улыбнулся в усы и сказал: «Это потому что, сколько бы ты ни нажимала на клавиши, у тебя при этом всё равно получаются только стихи».
Кораблику когда-то рассказали, что стихи + я = стихия, а стихия – это море.
Море знало, что все они на самом деле одной крови, солёной, как волны, Кораблик был влюблён, Звезда светила Кораблику вместо маяка, а в маяке жили Кот и его девочка.
Иногда по ночам они играли в шахматы на доске в клетку. Из этих клеток выпустить кого-либо было невозможно, зато по ним можно было передвигать все четыре имеющиеся в наличии фигуры: то есть Алису, Кота, Кораблик и Звезду, которая всё равно по ночам спала.
«Если на шахматную доску поставить только ладьи», - сказала однажды Алиса, - «то можно играть в морской бой».
Кот улыбнулся и промолчал, а Кораблик спросил, что такое морской бой. Море ласково зашумело: «Тшш-ш-ш… Не слушшшшай никого, кроме своего сердца…», - и добавило, спустя какое-то время: «Морской бой – это когда волны бьются о причал и просят, чтобы их выпустили из клетки».
Море знало, что любовь – это свобода, а стихи, выпущенные из грудной клетки, превращаются в чаек и всю жизнь просятся обратно. Но их не пускают, и они превращаются в морскую пену до следующего апреля.
Иногда оно находило среди пены обрывки песен Бориса Гребенщикова, и в такие дни всем казалось, что вместе они временно бессмертны.
Борис Гребенщиков просто пел о том, что знал, и говорил «люблю».

@темы: barquito, Кот и Девочка