• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
19:38 

- Я знаю, что такое Страна Чудес. И как это – быть чудом. И даже что означает "чудом быть", – Алис помолчала. – Но вот Зазеркалье как понятие от меня пока ускользает. И да, Кот, перестань, пожалуйста, так громко думать вот это "Per speculum in aenigmate", потому что я все равно не знаю, что оно означает.

Алис посмотрела на свое отражение в довольных чеширских глазах и поправила волосы.

- Мы о Зазеркалье, – напомнила она. – Расскажи мне.

- Глядя в мои глаза,
– сказал Кот, – ты видишь себя. И наоборот. Но это не простое воспроизведение картинки, потому что настоящее отражение в зеркале – не на его поверхности. И когда мы смотрим друг на друга, то возникает бесконечный ряд истинных образов.

- Коридор отражений, уводящий куда-то далеко-далеко? – уточнила Алис.

- Путь, – просто ответил Кот. – Пошли уже чай пить.. Номер шестьдесят четыре


@темы: Кот и Девочка

19:13 

- Итак, трудно искать черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет, – черные иероглифы классического начертания чинно занимали положенные места на рисовой тонкой бумаге™, придавая высказыванию Учителя вид готовой цитаты на все времена.

- Хмм.. – Пламя свечи покачнулось, и человек с кистью недоуменно оглянулся.

- И что же здесь написано, о совершенномудрый? – раздался в пустом помещении учтивый голос, в котором при желании можно было расслышать едва заметную ухмылку.

В ту ночь Учитель Кун впервые со всей подобающей основательностью напился со стариком Лао


@темы: Кот и Девочка

13:18 

Нельзя сказать, что у Алисы был Кот - это как заявить, что у крыльев есть птица, или что ветер качает вереск только по понедельникам. Но у Кота была Алиса, этого было достаточно обоим для того, чтобы иногда писать стихи, а Коту для того, чтобы называть её «моя девочка». Еще у Кота была улыбка и мысли, завёрнутые в конфетные фантики. Фантики шуршали, мысли иногда выбирались наружу и их находили городские сумасшедшие, которые живут в Каждом. Каждый был маленьким городом у моря, а в море плавал Кораблик, считавший Алису кошкой, потому что в детстве ему рассказали, что все, кто не оставляет следов на воде – это кошки. Алиса не оставляла следов и мерила небо своей звездой. Звезда светила тёплым абрикосовым светом и по ночам уходила спать в маяк, в котором жили все трое, и возле которого плавал Кораблик. Кораблик был влюблён в море, а море знало это, поэтому нежно шумело и обнимало его волнами.
Иногда Алиса лежала на палубе и смотрела в море, пытаясь отделить волны от нежности. Однажды Кот сказал, что в немецком языке глагол «sein» означает и «быть», и «принадлежать», после чего девочка начала ловить волны и пытаться приручить их сахаром, как лошадей, но сахар растворялся в солёной воде, волны упрямо отказывались признавать за собой знание немецкого языка, а Алиса вдруг поняла, что гораздо больше любит выпускать кого-нибудь из клеток, на что Кот заметил, что лучше всего в таком случае выпускать стихи. Из грудной клетки.
Кораблик считал, что вода слишком далеко от волн, а сахар в кубиках на дне превращается в песок. Он любил слушать песню ветра и знал, что туман над морем по утрам – это на самом деле дым кальяна Гусеницы из другой сказки. Каждый апрель Алиса и Кот шепотом рассказывали эту сказку по вечерам, Кораблик слушал и тихо скрипел палубой от удовольствия. Море знало про этих троих всю правду, и грустно шумело в такт.
В маяке не было электричества – а значит, не было и телефона с номером 212-85-06, лампочек накаливания и компьютера. Зато была клавиатура, она была частью старого расстроенного рояля, на котором не играл никто, кроме ветра у всех в голове. Алиса однажды попробовала сыграть музыку серебряных спиц, но у неё почему-то не вышло. Кот ехидно улыбнулся в усы и сказал: «Это потому что, сколько бы ты ни нажимала на клавиши, у тебя при этом всё равно получаются только стихи».
Кораблику когда-то рассказали, что стихи + я = стихия, а стихия – это море.
Море знало, что все они на самом деле одной крови, солёной, как волны, Кораблик был влюблён, Звезда светила Кораблику вместо маяка, а в маяке жили Кот и его девочка.
Иногда по ночам они играли в шахматы на доске в клетку. Из этих клеток выпустить кого-либо было невозможно, зато по ним можно было передвигать все четыре имеющиеся в наличии фигуры: то есть Алису, Кота, Кораблик и Звезду, которая всё равно по ночам спала.
«Если на шахматную доску поставить только ладьи», - сказала однажды Алиса, - «то можно играть в морской бой».
Кот улыбнулся и промолчал, а Кораблик спросил, что такое морской бой. Море ласково зашумело: «Тшш-ш-ш… Не слушшшшай никого, кроме своего сердца…», - и добавило, спустя какое-то время: «Морской бой – это когда волны бьются о причал и просят, чтобы их выпустили из клетки».
Море знало, что любовь – это свобода, а стихи, выпущенные из грудной клетки, превращаются в чаек и всю жизнь просятся обратно. Но их не пускают, и они превращаются в морскую пену до следующего апреля.
Иногда оно находило среди пены обрывки песен Бориса Гребенщикова, и в такие дни всем казалось, что вместе они временно бессмертны.
Борис Гребенщиков просто пел о том, что знал, и говорил «люблю».

@темы: barquito, Кот и Девочка

13:21 

- А что мне оставалось, по-твоему, делать, - сказала кошка Мёбиуса. – Ты же сам должен понимать, гулять самой по себе, да и всё это заинтересованное «зачем ты пришла, Дикая Тварь из Дикого Леса?», договор про похвалу и молоко – это неплохо. Совсем неплохо, - и Кошка довольно заурчала. – Но, - опомнившись, добавила она, - когда тебя загоняет на дерево собака или когда в тебя начинают швырять тяжелые предметы, а там их было пять на выбор…

- У Герцогини тяжелый характер, - вздохнул покачивающийся на волнах Кораблик.

- Поэтому я и научилась исчезать, - резонно заметила Кошка.

- А что с улыбкой? Как же улыбка? – Кораблик слушал внимательно, казалось, еще немного и он бы начал записывать, если бы было, чем.

- Ну… - улыбнувшись в усы, сказала кошка Мёбиуса, - был там один Сумасшедший Учёный, всё хотел узнать, как у меня получается одновременно и существовать, и, как бы, не существовать… Приплёл какие-то коробки, счётчики еще одного сумасшедшего – Гейгера… Поэтому я ему улыбалась и исчезала. Чтобы смешней выходило.

- А скажи, - задумчиво протянул Кораблик, - меня очень, действительно очень интересует вопрос: когда ты одновременно существуешь и не существуешь – ты не становишься от этого призраком?

- Не знаю, - лениво зевнула Кошка. – Я не стала, а тебе придётся проверять самостоятельно. Ну, мне пора. – И не успел Кораблик добавить хоть слово, исчезла, оставив в воздухе шерстинку и ни намёка на улыбку.

Кораблик стоял, покачиваясь на воде, и тщетно пытался исчезнуть точно так же. Начинался шторм, брызги долетали до верхушки мачты, волны практически скрывали надпись на борту: “Der Fliegende Hollander”.

@темы: barquito

13:25 

- Через час уплываю, - вздохнул Кораблик. - И снова ждать неопределённо бесконечное количество времени перед тем, как вернуться обратно...

- Вовзвращаться ты начинаешь только в тот момент, когда полностью осознаёшь значение слова soledad, - чуть помолчав, ответила Кошка, наблюдавшая за солнечными зайчиками, скачущими по палубе.

- Я не знаю этого языка. Переведёшь?.. - неуверенно спросил Кораблик, но она только хмыкнула в ответ.

Через сорок две минуты задумчивого кошачьего молчания солнечные зайчики переместились с палубы куда-то вниз, а Кошка потянулась, неспеша прошлась по нагретым доскам и мягко произнесла:

- Ждать - это вычёркивать дни, оставшиеся "до", глотать их поспешно, проживать, но не пережёвывать, если тебе так понятнее. Как только ты понимаешь это и начинаешь наполнять каждую минуту чем-то, чего в твоей жизни не было раньше - ты достигаешь замечательного состояния: вернуться еще и для того, чтобы разделить это с кем-то. Можно писать книги, или собирать старинные монетки разных стран, или просто запоминать ощущения - главное, чтобы у тебя было то, чем ты сможешь поделиться. С этого момента начинается возвращение...

- Не уверен, что смогу коллекционировать монетки, - серьёзно ответил Кораблик.

- Но ты можешь, к примеру, учить языки...

@темы: barquito

11:08 

девять евро на суши.
наверное, этого мало…
хочется к морю, а кругом слишком много суши
или просто очень устала
и девять монет превращаются в повод
выйти на улицу, пускай за дешевыми роллами
троллейбус аккуратно трогает лапкой провод
дождь, и машины прикидываются гондолами
но в Венеции, как известно, истина
а здесь одного цвета асфальт, небеса и стены
и кораблик в бутылке опять не вернется к пристани
скоро девять, темно, я сижу на краю ойкумены
и курю сигариллы (конечно, вишня)
кормлю суши с тунцом голубей – за отсутствием чаек
и я снова успела, хотя Всевышний
никогда свиданий не назначает

@темы: de un aliento como el viento

13:21 

Опомнись, август. Сырой парусиной подранной
над нашим домом натянуты облака.
Хватило б страсти, ветра и коньяка,
чтобы собрать в себе все четыре стороны –
не света, так хоть сумерек и зеркал.
Чтоб тонким и простым серебром над пальцами
связаться, слиться линией на руке.
Всех дел на вечер: вечность сложить в пакет,
упаковать и ждать, пока небо свалится,
забрызгает ладони, лицо, паркет
и растечется по полу или кафелю.
Опомнись, август. Плюс девятнадцать, гром,
и, каждый день сверяясь с календарём,
я сочиняю нам автобиографию,
в которой Куба, книги и тёмный ром,
и мы в своём бессмертьи подобны мафии.

* * *

Вспомни, Август… Над нашим морем
белоснежные паруса
Мы с тобой расстаемся вскоре,
нам осталось-то полчаса:
попрощаться, простить, запомнить.
Просто время пришло… Сейчас.
Bellum omnium contra omnes
обойдется теперь без нас,
и нет больше долгов и пошлин,
не уплаченных за Вчера.
Мы с тобой расстаемся с прошлым
Наш корабль готов. Пора.

@темы: de un aliento como el viento

19:08 

- Зачем тебе нужны большие пальцы на руках? – спрашивает дождь. – Только для того, чтобы жать на кнопки телефона по ночам, а потом ждать ответа?
- Зачем тебе нужны руки? – спрашивает дождь. – Носить кожаные и деревянные браслеты, будучи временно очарованным не столько идеологией, сколько эстетикой того лета любви; смешивать в стакане мохито и рвать ромашки, только потому что есть кто-то, кто любит ромашки больше, чем поцелуи?

- Зачем тебе нужны ноги? – спрашивает дождь. – Ходить по пустому пляжу, от старого маяка до заброшенного причала, гулять с собакой, наступать на отпечатки босых ступней на песке, танцевать ночью на веранде, после кофе с сигарой?

- Зачем тебе? – спрашивает дождь.

Кот догоняет медленно движущуюся тучу, продырявленную еле заметной надписью «выпей меня», из которой на землю льётся дождь. Кот улыбается, даже если этого никто не видит, как не видит и самого кота. Кот тает, остается человек и улыбка.

- Сколько у меня времени? – спрашивает он.

- Пока ветер не переменится, - отвечает дождь и прекращается.


@темы: Кот и Девочка

19:36 

Кошачья улыбка над морем напоминала Очень Странную Чайку...

- В этом мире, – сказала Алис и замолчала, прислушиваясь. – шесть миллиардов шестьсот семьдесят шесть миллионов девятьсот пятьдесят тысяч триста шесть человек. И шесть миллиардов шестьсот семьдесят шесть миллионов девятьсот пятьдесят тысяч триста четыре из них ни черта не понимают.

- Ага, – согласился Кот. – А чья очередь сегодня начинать главу?


@темы: Кот и Девочка

19:36 

- Я от дедушки ушёл, я от бабушки ушёл!.. И от зайца, и, пусть не прозвучит, как хвастовство, от волка тоже. От медведя, что характерно. Про лисицу не будем, это трогательная история, суть которой уже привычно сводится к тому, что я снова ушёл.
И - да-да, от вас, дураков, я тоже уйду!..


Вся королевская конница и королевская рать нетерпеливо переминались с ноги на ногу под стеной, на которой сидел Шалтай-Болтай.


@темы: Кот и Девочка

01:52 


Алисия – это страна, которая ни с кем не граничит (разве что только с Англией, но совсем ненадолго). Ее не ограждают горы, потому что горы – это всегда где-то очень далеко, ее пределы не обозначены пустынями, где каждая песчинка – слово, а миражи в тщетном ожидании путников кажутся друг другу. Тяжелые реки тоже не отделяют страну от остального мира, здесь вообще нет водных преград: через ручеек всегда можно перепрыгнуть, а море.. Разве море – это преграда?

Здесь всегда время пить чай, ведь трудно представить себе, когда пить чай – не время. А если не чай, то сладкий черный кофе с нежными сливками (белыми-белыми), прохладный апельсиновый сок, бархатистое вино из пыльной зеленой бутылки или ликеры всех цветов Странной Радуги. Потому что время ведь не имеет значения, как и размер – Boston Tea Party must go on, как говорила Королева.

Здесь любой ход – верный, потому что чувствуешь каждой клеткой, а каждая нора – это (минуя несколько ступенек) подходящая компания, чтобы вложить пару-тройку оболов. Здесь можно говорить до утра с Мармеладовой Соней, забрасывать сети с Плотником, курить кальян под Mad Hatters и посылать, сидя на барной стойке, всю королевскую рать разом. Здесь улыбка может существовать без Кота, но Кота не бывает без девочки, и золотой полдень можно снова и снова менять на серебро и бронзу..

@темы: Кот и Девочка

11:06 

- То есть ты считаешь, что мне стоит это сделать? – не менее подозрительно, чем в предыдущий раз, спросил Кораблик.

Кошка терпеливо вздохнула.

- Смотри, - сказала она, - какой шанс, что кто-то запомнит безымянную черепаху с галапагоссов, будь у нее хоть самый большой мозг среди всех черепах, когда-либо населявших Землю? А ту единственную черепаху, которую не смог догнать самый быстроногий бегун Греции, запомнили все. Или взять хотя бы меня.. назови мне человека, который ни разу не слышал о кошке, которая одновременно жива и мертва с вероятностью в пятьдесят процентов? Да, единственный шанс войти в историю, если ты не человек, убить которого можно только выстрелом в пятку, или садист, сажавший кошек в ящик без еды – это стать парадоксом.

- Ладно… - Кораблик мужественно зажмурился. – Только давай мы не будем заменять мне все доски сразу.

- Конечно, - заверила Кошка, - никаких проблем. Для усиления эффекта я бы вообще предложила заменять доски не досками, а другим материалом. Более эргономичным. Даже более аргономичным, если ты понимаешь, о чем я.

- Каким?
– заинтересовался Кораблик.

- Увидишь, - замурлыкала она. – Но ты будешь уникален, обещаю тебе.

На причале уже второй день продолжали выгружать ящики с ногтями мертвецов.

@темы: barquito

19:03 

- Ты что же, действительно никогда не слышала о кошках Мёбиуса? – Гусеница задумчиво затянулась сигарой, внимательно смотря на девочку сквозь мягкий табачный туман.

- Это те, которые сбегали к Мёбиусу от Шрёдингера, устав сидеть в скучных коробках? – поинтересовалась Алис, увлеченно разглядывая клубы дыма, которые казались ей весьма ночными и джазовыми.

- Кошки Мёбиуса – это те, которые способны продолжаться вечно, если их гладить, – произнес за спиной новый голос с такими вежливо-издевательскими ленивыми интонациями, что Алис даже не пришлось оборачиваться, чтобы убедиться в его принадлежности.

- А если не гладить?
– Алис все же развернулась, но общаться ей пришлось с одной лишь улыбкой, вальяжно парящей над спинкой кресла.

- А если не гладить, то быстро исчезает любое кошачье, – произнес непонятно чем довольный Чеширский кот и весьма последовательно растворился в вечернем сумраке комнаты, забитой таким количеством странных вещей, что наличие или отсутствие в ней кота (тем более – его части) было почти незаметным


@темы: Кот и Девочка

19:00 

"Съешь меня", - написано на яблоке. Ева делает неуверенный шаг в сторону дерева и неожиданно по колено проваливается в спрятавшуюся в траве кроличью нору.

- А я говорил, - наставительно замечает большой фиолетовый Змей, возлежащий на подушке с изображением ядерного гриба и меланхолично раскуривающий кальян, - что искажение универсальных изначальных врождённых психических структур, составляющих содержание коллективного бессознательного и лежащих в основе общечеловеческой символики мифологических рассказов, ни к чему хорошему не приводит...

@темы: Кот и Девочка

19:12 

- Вот все говорят: паровозы.. We're not our skin of grime, we're not our dread bleak dusty imageless locomotive, знаешь ли, – наставительно проговорила Гусеница.

- Что, прости?

Ответ занял вполне внушительный период времени, ибо Гусеница прерывалась, чтобы затянуться сладковатым дымом, и для Алис выглядел примерно так:

- Ты что, вообще
………... пфффф ....
никогда не читала
……пфффф……....
"Подсолнух-сутру"?

Справившись с этой фразой, она собралась было внушительно посмотреть на Алис, но погрузилась в пелену уютно-бессмысленных мыслей, которые убеждали ее, что внушительно взирать на кого бы то ни было – это совершенно неподходящее занятие для гусениц с кальяном, сидящих на диване в форме плоской шляпки гриба среди маленьких подушек с кисточками на углам. Вечером.

- "Гусеница-танка", – шепнул на ухо Алис невидимый, но очень Чеширский Кот.

- Не танка, а хокку,
– прошептала в ответ Алис.

- И не хокку, а hookah, – вмешалась Гусеница, открывая глаза. – И уж тем более не кальян. Потому что hookah и кальян – это как .......пффф.. джезва и турка. Джезва – это джаз и лезвия, что гораздо вкуснее. Впрочем, это уже кто-то говорил. Там было еще что-то про Черное море, и совершенно правильно было, потому что турка – это просто турки.

- Тысяча фунтов – одно колечко,
– одобрительно прокомментировал Кот.


@темы: Кот и Девочка

13:24 

- Я боюсь уплывать, - вздохнул Кораблик, медленно покачиваясь на волнах. – Вдруг я тебя больше не увижу?

Кошка Мёбиуса приоткрыла левый глаз и искоса посмотрела на него. Затем снова зажмурилась и устроилась поудобнее на нагретой палубе.

- Почему не увидишь? – невозмутимо поинтересовалась она. – Ведь ты вернёшься, рано или поздно.

- Потому что вместо нас всегда возвращается кто-то другой. Потому что нельзя вернуться в одно и то же море дважды. Потому что возвращаться – плохая примета, - выпалил Кораблик на одном дыхании и замолчал.

Через час Кошка зевнула, выгнула спину и начала медленно таять в воздухе.

- Возвращаться к себе – это хорошая примета, - услышал Кораблик, перед тем, как растворилась неизменная улыбка.

Ветер постепенно начинал наполнять паруса.

@темы: barquito

11:01 

canción de cuna

Воскресать позовут нескоро, спи, не бойся; нестройным хором серых утренних разговоров по окну шелестит октябрь. Наши руки раздвинут холод ветра в кронах деревьев голых, саксофонное чье-то соло зазвенит в глубине дождя. Рифмы вечны, касанья вечны, только сделай мне шаг навстречу, только высвети этот вечер через серость и суету, только пусть дождь стучит по крышам, неуверенно и неслышно… Мы с тобою деревьев выше, мы услышим и этот стук.
Спи… во сне твоём бродят звери, пьёт волну океанский берег, в тёмной, ветреной стратосфере – дыры в небе и россыпь звёзд; пусть мерещатся чьи-то тени, пусть будильником понедельник прорывается в сновиденья – это будто бы не всерьёз.
Как в янтарь – в теплоту субботы, мы укутаем плечи… что ты, ну какая еще работа, спи, не бойся, еще два дня… Двое суток на стук трамваев под окном, на дожди и чаек, на стеклянные кружки с чаем, чтобы лить в них густой коньяк. Спи.. трава прорастает землю, корабли в океане дремлют, в нашем доме завёлся гремлин и шуршит по ночам в углах; вечность льётся со всех карнизов, дождевой, ледяной репризой, небо пахнет листвой, анисом и звенит, как колокола. Наш октябрь паутинным солнцем – то среди облаков взорвётся, то рассыплется и взовьётся вихрем листьев по мостовой…
Воскресать позовут внезапно, вдруг в окошке начнется «завтра», мы допьём выходные залпом и уйдём за ночной трубой, разрывающей небо джазом, будто Паркер и Армстронг разом, без архангела, вдруг, в экстазе, будят всех собираться в путь. Свет закончится, выйдут люди, без щитов своих и орудий; не судим тот, кого не судят, а судить – значит, видеть суть.
Спи, не бойся – еще не время, тишина, словно город древний, и труба еще ждёт и дремлет; воскресение через день. А пока можно слушать Чарли, танцевать и любить ночами и ходить, обгоняя чаек, по солёной большой воде…

@темы: de un aliento como el viento

19:15 

- Подумай – когда ты многословна, то на чью же мельницу ты льешь воду? – Чеширский Кот вдохнул ночной апрельский воздух и по привычки задержал дыхание перед выдохом.

- Мне не жалко. Мельницы Господа, как известно, мелют медленно, – проговорила Алис, кутаясь в клетчатый плед и пытаясь разглядеть на лунном диске Апрельского зайца, толкущего белый порошок в нефритовой ступке.

- Верно,
– кивнул Кот. – А еще мы существуем в мире текста, поэтому любая вода – живая.

- Даже слезы?
– обернулась Алис.

Кот молчал. Исчезнуть в этот момент он не мог..


@темы: Кот и Девочка

21:26 

New York

Отращу волосы вновь до колена,
уеду в продуваемый океанским ветром
совсем чужой и прекрасный Нью-Йорк.
Непременно, в шляпе из фетра,
непременно под Рождество,
чтобы голоса тех богов, что верят в меня,
звучали джазом из каждого бара,
из каждой кофейни, или полупустой галереи,
(не важно, современной или старой),
где висят мои фотографии.
Чтобы горячий шоколад обжигал, и чтобы
этот запах хвои, совсем, как на нашей даче…
Чтобы звенели колокольчики,
шуршала цветная обёрточная бумага,
пели "Jingle Bells" на каждом углу,
и непременно улыбались.
(Знаешь, это стихотворение -
хоть оно и без рифмы, без ритма, без названия -
нужно было бы писать на испанском.
тогда, возможно, при переводе,
оно звучало бы именно так, как я пишу сейчас).
Рождество – совершенно особое время.
Время года, или время разбрасывать камни,
а лучше - строить из них маяки.
Когда я уеду в Нью-Йорк, я почти убегу
от неистовой жажды писать,
строить жизнь только так, чтоб укладывать в стих
каждый прожитый день,
убегу от тоски и от чувства несбыточности
(читай: невозможности,
притяжательности притяжательных местоимений).
Когда я уеду в Нью-Йорк, я забуду твой голос,
но на каждом из снимков,
из тех, что висят в галереях, и барах
и кофейнях – тех, с голосом джаза –
будет только твоё лицо.
И, знаешь, к этому странному времени,
когда "уйти" – окончательно превратиться в "отлучить"
(во всех смыслах),
я подберу рыжего кота в подворотне,
и назову его Кот д’Ивуар,
а твою дочь - именем из очередной сказки.
Когда отращу волосы вновь до колена,
и уеду в продуваемый океанским ветром
совсем чужой и прекрасный Нью-Йорк.


@темы: de un aliento como el viento

19:29 

- В тебе три таланта, я думаю, - задумчиво произнёс Кот, поднимая взгляд от книги. - Если навскидку и не вдаваясь в детали.

- Каких таланта? - опешила девочка.

- Гомеровских,
- малопонятно ответил Чеширский Кот и растворился, оставив справочник "Устаревшие меры веса" шелестеть страницами на жарком греческом ветру.


@темы: Кот и Девочка

Книга Песка

главная